RU 
Среди 35 тысяч участников IV Духовно-просветительского проекта «Дни Достоевского в Оптиной пустыни 2025» не заметить Алексея Дмитриевича невозможно: и дело не только во внешнем сходстве с великим предком, а скорее, во взгляде – внимательном, цепком, выхватывающем из толпы. И в процессе беседы приходит понимание: сходство есть, и оно скорее сущностное, внутреннее, во внимании к собеседнику, во вглядывании в ближнего как в тайну, которую нужно разгадать. И от этого меня не покидало ощущение, что это у меня берет интервью праправнук Федора Михайловича – Алексей Дмитриевич; а его повторяющаяся фраза «а как Вы это разумеете?» постепенно перекрыла все возникшие у меня вопросы. Тем не менее, беседа на раскаленной лучами июльского солнца площадке у калужского кафе не стала менее горячей от накала смыслов и тепла какой-то необъяснимой притягательной доброты, которую излучали глаза моего собеседника. А добавьте к этому экстравагантную футболку, капитанскую трубку и ковбойскую шляпу… И понимаешь, что перед тобой не просто человек, а целая Вселенная, ну, совсем как по Достоевскому!
Алексей Дмитриевич, что лично для Вас значит проект «Дни Достоевского в Оптиной пустыни»? Как давно вы в нем участвуете?
Начну сразу на-гора, с личного. Фестиваль для меня – это возвращение в Оптину пустынь. Оптиной все начинается и все заканчивается. В первый раз я побывал в здесь в 1989 году во время сьемок фильма «Мальчики»[1]. Поскольку я сыграл там одну из главных ролей (Колю Красоткина – Т.С.), то я очень пристально запомнил ее таким мальчишечьим цепким взором. И, конечно, это была совсем другая Оптина, нежели сейчас. И совсем другой Я, нежели сейчас. Для меня фестиваль – это возможность вернуться именно в ту Оптину, которую я увидел тогда.
По образованию Вы -филолог! Это особенно приятно для меня и студентов нашего факультета!
Да, я филолог, правда, у меня была английская филология. И я должен был преподавать английский и немецкий языки, но в системе образования не работал ни дня. Вот уже 23-ю навигацию я работаю на флоте Валаамского монастыря, с 2003 года и по сей день. Малый флот, маломерное судно. Мы занимаемся жизнеобеспечением архипелага Валаамских островов, то есть основной – усадьба, монастырь и многочисленные скиты. Возим все – людей, живых и мертвых, грузы, продукты, материалы. Какие-то еще работы производим как водолазное судно. Умеем все!
Возвращаясь к филфаку. Интересно, где Вы учились и что подвигло получить именно это образование?
Я заканчивал педагогический вуз, сначала очно, потом перевелся на заочное отделение. Альма-матер Ленинградский государственный педагогический институт имени А.И. Герцена, сейчас это РГПУ им. А.И. Герцена. Занимался на кафедре английской филологии. Что привело? Сначала я попал в английскую спецшколу, где первоначальная подготовка была очень качественной, начинали правильно, с азов, с фонетического разбора, сложения, манеры произношения. В институте все было по-другому, и образ мысли уже другой, и структура языка совсем другая. Скажем так, меня заинтересовали языком в школе, а потом уже, заинтересовавшись, я самостоятельно освоил музыкальный инструмент. Играю на бас-гитаре и контрабасе. И меня увлекла музыка языка. То есть я пошел в педагогический вуз не с практической целью – преподавать или Диккенса разбирать, чередование гласных или что-то еще, а было интересно понять, заговорить, прочувствовать мелодию языка. Как только интерес закончился, надобность продолжать этим заниматься пропала!
Можно сказать, что филологическую жилку Вы унаследовали от своего великого предка?
Линия предков Достоевского долгая, роду более 500 лет. У Вас в Беларуси как раз фамильный фольварк в д. Достоево, где более 500 лет назад Достоевские и зародились. Из Орды пошли, между прочим. Вот мы с Вами только что были в музее «Великое стояние на реке Угре». Чуть менее чем через 100 лет как раз Данила (в крещении) Ртищев (Иртищев) от Мурзы перешел в услужение к Пинскому князю, за свое усердное служение был жалован гербом (Радваном) и имением Достоево (то есть иначе «Рыцарское»). Оттуда уже и пошли Достоевские, с ныне белорусской земли.
И все же на Вас реагируют как на потомка писателя. Просят сфотографироваться, рассматривают. Смирились уже с этой славой?
Да, я живу в свете гения Федора Михайловича (смеется). Конечно, одна кровь. Насколько мы похожи, уже не мне решать.
Чувствуете ли Вы духовную связь с ним? Что для Вас быть потомком великого автора?
Достоевский – это из ряда вон! И как-то стараться соответствовать или можно сколько угодно поднимать собственную планку, все равно ее не перепрыгнешь. Он из ряда вон! И настолько, что в тени его гения в общем-то потерялись многие другие замечательные Достоевские! Например, младший брат Фёдора Михайловича Андрей Михайлович Достоевский, был известным архитектором и мемуаристом. Он долгое время служил губернским архитектором в Ярославле, где прожил более 25 лет. Исследователь рода Достоевских Николай Николаевич Богданов, Царствие ему Небесное, занимался восстановлением родословия Достоевских. Так там все полюса сошлись: там и униатство, вплоть до папства, там и традиции сугубо наши, православные. То есть это столкновение культур, столкновение порой даже совсем не совместимых разностей, настолько это в крови переплелось, что выдало такой плод как Федор Михайлович. Отголоски этих противоречий я чувствую и в себе. Хотя во мне кровь и Анны Григорьевны Сниткиной, что очень важно. А Анна Григорьевна была наполовину шведской крови. Ее мама Мария-Анна Мельтопеус, получается, теща писателя, чистая шведка! Моя мама тоже литовка наполовину, по отцу, их род Дудинасы. Вот это все вместе – такой винегрет! И сочетать в себе все это, конечно, тяжело. Тем более, с таким предком, в его величии!
Алексей Дмитриевич, не могу обойти традиционный вопрос, который Вам, наверное, часто задают. Есть у Вас любимое у Достоевского? Что-то перечитываете, может быть.
У меня четверо детей, три дочери и сын. Вот спросите у меня, кого я больше люблю. Смогу ли я Вам ответить? Произведения Федора Михайловича – это его дети. И я им тоже родственник! И как я могу сказать, любимые они или нет? А с другой стороны, как филолог, Вы же понимаете, что каждое произведение – это его разная жизнь, это разный Достоевский, абсолютно! Вот один Достоевский, вот другой Достоевский! Вот Достоевский омский, вот Достоевский сибирский, вот Достоевский возвращается через Тверь, вот Достоевский перед Пушкинской речью. Они все разные – Достоевские! Конечно, есть произведения, которые я перечитываю чаще других, по состоянию души на данный момент, что-то сейчас во мне откликается наиболее остро, я беру и перечитываю. Перечитывать, вообще, полезно! Я и в школе так учился, у меня были плохие отметки по литературе, потому что мне было неинтересно читать по программе, мне были интересны те произведения, которые отвечали моему состоянию, устремлениям на данный момент, и, конечно, эти тексты я читал. Мне ведь лучше других известно, что я могу, чего не могу, как я способен самого себя заставить читать, чтобы разуметь, думать, понимать. Это важно в чтении, правда? А если просто так читать, так можно и Донцову, например, прочитать, какая разница, что.
Роман «Братья Карамазовы» считается духовным завещанием писателя. Вы согласны, что в нем Достоевский высказался весь?
Едва ли. Он написал все, что хотел написать. Об этом романе будут говорить всегда, споры останутся спорами. Но Господь забрал его в определенный момент, поэтому мы имеем, что имеем. С другой стороны, я полагаю, что, конечно же, что-то могло быть утеряно. Мы же все стараемся жить вечно, пока получается, правда? Мало кто память смертную в себе имеет. Единицы, да и те, кто к святости намного ближе. Но определенно – да, это самое значимое его произведение, которое он задумывал, в замысле было «Житие великого грешника» написать. Он много чего задумывал, что не состоялось. Естественно, он памятовал о том, о чем хотел написать. Как выходили «Бесы», как получился «Идиот». Вы как филолог знаете, как из замысла писателя рождается произведение. У Федора Михайловича особенно это остро, все из головы, все оттуда.
Быть русским значит быть православным? Вы полагаете, эта идея Ф.М. Достоевского до сих пор актуальна?
Смотря с какой целью Быть. Мы ведь ставим перед собой разные цели. Можно в принципе жить без цели. Но если православный человек, то определенно – да, иначе какой смысл называть себя православным? А целесуждение каждый сам себе полагает в силу своей воспитанности, образованности, тех духовных исканий. Да и потом, кому какой врач попадется. То, что мы больные изначально по человеческой природе, любой христианин знает. А раз человек болен по природе, то, что ему нужно? Врачевание. Так? В какой-то поликлинике есть хороший диагност, а где-то нету, так самолечением занимаемся. Кто-то помер, никто не считал… Согласны? Но у нас есть молитва. И мы молимся. О чем? Ну, не дай, дай, дай, а помоги! Помоги отыскать, помоги изменить себя. За нас никто ничего не делает. Нам даются возможности, какие-то ситуации, но решения мы принимаем сами, тысячу раз за день и более. И даже каждое маленькое решение из тысячи оно образует все это целое, весь этот космос. Думайте сами, решайте сами! И дай Господь Вам умного, доброго доктора. Кому это будет жена или муж, кому это будет духовный наставник. Тут уж как сердце подскажет. На это оно и есть у человека. И оно уже пусть головой руководит. Ну, у кого есть! А для того, чтобы было, вот Вы, педагоги, на то и поставлены, чтобы голову включать тем, у кого сердце есть.
Алексей Дмитриевич, мы живем в непростые исторические времена, можно сказать, на изломе…
Война идет всегда, и, в первую очередь, в каждом из нас. У каждого свой ад и своя война. Пока мы это не понимаем, война может идти где-то на периферии. Да, на земном шаре сейчас происходит много войн. Но мы должны помнить про экзистенциальную войну. Можем сколько угодно рассуждать про суверенитет, русский мир, упущенные возможности. Но все это внутри нас происходит. Начинать нужно с себя, она внутри нас идет, эта война.
Это то, о чем говорил Достоевский: «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей»?
Именно! Вы все правильно понимаете.
Если бы Федор Михайлович был сейчас с нами, как бы он оценил меру страданий и слезинку ребенка в нынешней ситуации?
Вот сослагательное наклонение я не приемлю вообще. Федор Михайлович – продукт своего времени, своего общества. Годы его жизни и творчества начинаются с 1840-х и заканчиваются 1880-х гг. Это совсем другое устроение всего, совсем другой контекст.
Но там тоже были измы: нигилизм, атеизм. И ценности те же по сути.
Согласен, с одной стороны, суть во многом одинаковая, но подход разный, методология разная и лекарства, соответственно, нужны другие. Правильно подобранные лекарства помогут, неправильно подобранные – погубят.
Современный человек может выйти из экзистенциального кризиса по тропе покаяния, по которой шел в монастырь в XIX веке Достоевский? Или ему нужны другие лекарства?
Скажу так, не каждый для этой пустыни рожден. Мы же разные все, каждый человек Вселенная, каждый уникален. Единственное, у нас есть таинство брака, где Господь соединяет мужчину и женщину в единый организм. Но физиологически мы все равно разные, это же надо тоже учитывать. Есть план физический, а есть более тонкие планы, то, чего мы не видим, но необязательно, что этого нет. Его может и не быть, но это не значит, что его нет. Многие философы, не только наши, но и европейские, вспомним, того же Б. Паскаля, писали, что человеку выгоднее верить. Выгоднее, если есть в этой космогонии дух, которого мы обожествляем. Помните у Е. Летова: «Глазами не увидеть, мозгами не понять. Руками не потрогать, словами не назвать». Как бы не назвал, пока сам не убедишься, не поверишь, но сердцем мы как-то чувствуем. Хорошая есть поговорка: «Делай, что должен, и будь, что будет». У нас есть долг. Долг перед Родиной, перед Отечеством, есть долг семейный, есть долг перед родителями, перед памятью предков, исторический долг, его я считаю важным, потому что история – это связанность людей. Опять же у Достоевского все герои без рода, без племени, в этом одна из трагедий. Понимаете, Федор Михайлович не дает ответов на вопросы. Он заставляет людей начинать задавать себе эти вопросы так, как он задавал их себе. То есть, чем он занимался? Еще совсем-совсем молодым он написал: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь разгадывать ее всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком». Он этим занимался всю жизнь. А поскольку его Господь этим талантом наградил, это большой груз, крест тяжелый, который его свел в могилу очень-очень молодым, 60 лет все-таки. Толстой дольше прожил. Хотя очень друг друга ревновали, будучи оба великими писателями.
Через литературу может сегодня молодежь найти этот путь к поиску себя и Бога?
Я думаю только через нее и может. Наша русская литература вся, вплоть до Тургенева, это путеводитель ко Христу. Опять же важно знать бэкграунд, что, чего, кто такие, с кого выписан Степан Верховенский, например. У Достоевского, как у Гоголя, все архетипично. Педагоги тоже должны еще в школе с молодых ногтей правильно объяснять ребятам суть, тех же сказок, например. В сказке про Ивана Царевича кто положительный герой? Иван? Ребята, вы чего! Положительный герой – это суть древа, мысль по древу. Корни – Царство мертвых, ветви – Небесный Иерусалим. Князь Мышкин. Это кто? Кто есть мышка в сказке? Медиатор между мирами. Откуда приходит Мышкин? Из ниоткуда. «Я был тогда совсем идиот…» – помните? И куда он уходит? В небытие. Что Достоевский пытается сделать этой «мышью»? Вот разумейте сами! Поэтому нужно читать, нужно размышлять. Да, есть таблоиды, новости тоже нужны, повесточку нужно разуметь, чтобы тебя не запутали. Сейчас все сплошь путают, со всех сторон. А вот палочкой такой для слепого может быть наша всегда высокоморальная христианская литература, потому что писатели были разными христианами, но со Христом все же были все! Даже те, кто Его отрицал.
Алексей Дмитриевич, бывали ли Вы в Беларуси?
Единственный раз мы были всей семьей по линии Министерства культуры в 2023 году в Минске на премьере спектакля «Идиот» в театре имени Максима Горького в постановке сербской и югославской актрисы и режиссера нашего дорогого друга Иваны Жигон. И помимо участия в премьере такого грандиозного спектакля нам удалось побывать на своих родовых камнях в деревне Достоево Брестской области, откуда мы есть и пошли. Это было такое пронизывающее чувство, и хоть позже пришло осознание реальности, но дрожь осталась, от ощущения этого пространства, переживания поколений, зова крови.
Уважаемый Алексей Дмитриевич, мы были бы рады увидеть Вас в Белорусском государственном университете!
Приглашайте, зовите! Гонораров мне не надо (смеется). Слава Богу, руки есть, сам себе на хлеб зарабатываю, много-мало, пока хватает. Проезд, кров, питание самое простейшее и, пожалуйста, я приеду!
Благодарю Вас! А пока прошу пожелать что-то нашим студентам.
Дорогие друзья! Мальчишки и девчонки! Читайте Достоевского! Читайте книжки вообще! Читайте и разумейте! И принимайте правильные решения! И ставьте перед собой правильные цели, и задавайте себе правильные вопросы. А в это вам никто, кроме книги, лучше не поможет. Книга – лучший советчик и учитель. Ищите себе учителей, лучше живых. Но наши книги – это тоже живые учителя. Вся наша великая русская литература. С Праздником Вас, преподобных Сергия и Германа Валаамских!
11.07.2025
Беседовала Т.П. Сидорова, заведующий кафедрой русской литературы БГУ, к.ф.н., доцент
